• Главная страница
  • Интересные блоги
    • Неочевидное-вероятное
    • Искусствовед
    • Подробности
    • Блог PSAS-PGAD
  • О блоге
  • Advertise
facebook twitter instagram pinterest bloglovin Email

Истории о картинах и художниках

Описания картин художников из разных стран мира, истории их создания, их особенностей, написанные искусствоведами ведущих музеев мира.




I658, холст, масло, 71х64 см, подписана справа: P.D.H/ 1658, частная коллекция

Когда Сэмюэл Пепис посетил Дельфт в мае 1660 года, его поразило то, что «в каждом увеселительном заведении в каждой комнате висит "ящик для бедняка", в которую дельцы бросают монеты по заключении сделки [1]. Здесь обстановка такая же, но сюжет в некотором смысле обратный: разница в том, что постоялец хочет уйти без достаточной платы. Старый солдат недоволен: перед ним стоит служанка, у нее в правой руке монета, и она ясно дает понять, что нужна еще одна. Оба персонажа, видимо, выполняли этот ритуал неоднократно, и, надо полагать, это было обычным делом, что и превратило ситуацию в сюжет социальной комедии [2]. На заднем плане два джентльмена и женщина с бокалом вина — трио, похоже, путешествующее по творчеству Де Хоха в Дельфте, - не обращают внимания на небольшую стычку.

Как отметили Роланд Флейшер и другие авторы, трактовка этой темы де Хохом вероятно, была навеяна несколькими годами ранее работой Людольфа де Йонга (рис. 256) [3]. Главные герои, особенно военный в шляпе и кирасе, очень похожи, но действие на картине Де Йонга разворачивается в конюшне. Как и в других картинах конца 1650-х годов, Де Хох слегка возвышает тему, изменяя обстановку, отчасти за счет улучшения изображения укладки напольной плитки. Он вернулся к сюжету в конюшне на большом полотне около 1670 г. (Метрополитенмузей), где военный — более молодой и одетый по моде офицер, а хозяйка - миловидная девушка. И снова фигуры располагаются вокруг стола в живописном потоке света, который струится через окно на заднем плане справа.

Судя по свисающим портьерам, игра света была одной из главных забот Де Хоха, но самое красивое его решение было выполнено для группы на заднем плане и занавесок (тень одной из которых доходит до ботфорта пожилого кирасира). Сами портьеры напоминают те, которые можно найти в другом месте, а именно, свисающие на переднем плане картин с церковными интерьерами, такие как «Интерьер Старой кирхи в Дельфте» работы Хоукгеста в Рейксмузеуме (кат. № 40) и вид той же церкви Ван Влита в частной коллекции (кат. № 81). Это сравнение подтверждает подозрение, что наклонно расположенная напольная плитка Де Хоха и то, как он разделил удаляющееся пространство парой вертикальных элементов на переднем плане, не были идеями, пришедшими ему в голову, когда он сидел в пивной.



Рис. 256. Людольф де Жонг, Плата за постой, 67х65 см, частная коллекция




🅒 Борис Рохленко, перевод с английского, 2022. Источник: каталог выставки "Вермеер и Дельфтская школа"

Share
Tweet
Pin
Share
No коммент.




I658, холст, масло, 68х58 см, подписана и датирована в центре внизу на основании входной арки: P.D.H-j. 1658, частная коллекция


В период примерно с 1657 по 1660 год, когда де Хох в Дельфте постепенно совершенствовал свой зрелый стиль, он создал несколько пар очень сходных картин и, по крайней мере, в двух случаях - точные копии композиции. Интерьер, изображенный в «Женщине с младенцем на коленях и маленьким ребенком» (кат. № 28), снова появляется с немного другими деталями и фигурами в «Женщине с ребенком в кладовой» (Рийксмузей, Амстердам); на полотне, известном как «Материнский долг» (кат. № 34), изображены две комнаты - почти такие же, как в «Спальне» (Национальная художественная галерея, Вашингтон); и последняя композиция, как и композиция «Голландский двор» в той же коллекции (кат. № 33), также известна по реплике, написанной самим Де Хохом (Государственый художественный музей Карлсруэ и Маурицхёйс, Гаага, соответственно) [1]. Для изучающих голландскую жанровую живопись такое производство вариантов не кажется удивительным; то же самое происходит в творчестве Герарда Терборха, Герарда Доу, Николаса Маеса, Хендрика Сорга, Яна Стена и других. Ирония изучения такого художника как Де Хох с современной точки зрения заключается в том, что мы на самом деле имеем гораздо более полное представление о его работе, чем он сам когда-либо, не говоря уже о его заказчиках. Очень часто готовые картины продавались прямо в студии, и большинство из них
 художник потом не видел.



На нижних уровнях арт-рынка повторение рисунков и мотивов было просто экономичным. Это, например, маленькие однотонные пейзажи, написанные более чем двумя десятками художников-последователей Яна ван Гойена. Но это не имело ничего общего с тем повтором, который можно найти, например, в двух версиях «Галантного разговора» Терборха («Отцовское наставление»(Рийксмузей, Амстердам и Картинная галерея, Берлин) или в большинстве весьма сходных композиций Де Хоха. В этих случаях художник мог счесть находку настолько удачной, что решил написать копию или вариант. Кроме того, заказчик мог увидеть картину в мастерской художника и попросить подобную работу.

Любой сценарий кажется правдоподобным в случае с настоящей картиной и «Двориком возле дома в Дельфте» в Национальной галерее в Лондоне (кат. № 30). Оба полотна датируются 1658 годом и показывают примерно один и тот же выходящий во двор угол кирпичного дома, хотя различия между даже самыми сходными мотивами дают наглядный урок о природе голландского «реализма». Например, в ближней арке, прямо над каменным блоком с подписью Де Хоха в «Пьющих в домашнем дворике» мастер-каменщик (как и отец художника) уложил ряд красных и белых кирпичей так, чтобы их торцы были обращены к зрителю, в отличие от схемы, использованной на другой картине. Верх арки здесь и в другом конце коридора более заострен, чем на лондонской картине, и лишен двух каменных блоков в самой арке. Как бы в качестве компенсации художник позолотил волосы на голове, украшающей замковый камень; в картине Национальной галереи он использовал обычную краску. Интерьер коридора виден с несколько иного ракурса, но, что более удивительно, овальное окно на фасаде дома наглухо закрыто, а сам дом получил другое соседство (с каналом и - очень похоже - в Старом Дельфте).

Картуш над аркой с надписью и датой 1614 немного смещен вверх, а строки текста переставлены: как обсуждалось под кат. № 30, слова «приют Иеронима» и «кротость», найденные на оригинальной табличке (которая сохранилась) и на картуше картины в Национальной галерее здесь неразборчивы, но слово "терпение" осталось видимым [2].

Для более высокого окна слева потребовался новый красный ставень; предположительно один из мужчин взобрался на бочку, чтобы повесить плащ и шпагу. Что касается тротуара на переднем плане и пространства справа - все изменено: двор расширен, углублен, выровнен, заново вымощен и, естественно, появился стол и нормальная шпалера. Живописная стена справа в картине «Дворик возле дома в Дельфте» (кат. № 30), очевидно, была продана владельцам участка, показанного в «Голландском дворике» (кат. № 33), когда уменьшенная копия старой городской стены Дельфта была возведена сразу за перестроенным домом (сравните с «Портретом семьи в дворике Дельфта» Де Хоха, кат. № 27).

Две картинки дворов 1658 года настолько различны, что кажется бессмысленным рассуждать о том, какая из них была написана первой: насколько известно, Де Хох работал над обеими картинами примерно в одно и то же время. Было отмечено, что эта картина «написана в более яркой цветовой гамме, чем лондонская версия» [3], что отчасти связано с изменением яркости зеленого и синего пигментов на более поздней картине – они потускнели со временем [4]. Что еще может быть сказано о «Пьющих в домашнем дворике» в части исполнения: бесспорно, что справа она была проработана гораздо меньше, тогда как на картине из Национальной галереи много внимания было уделено стене и всему, что вдоль нее. Такое внимание к деталям не просматривается во втором варианте композиции. Скорее для «Дворика дома в Дельфте» больше подходит сравнение с несколько ранее написанными домашними интерьерами Де Хоха, такими как сцена на кухне (около 1657 в Лувре, рис. 149), тогда как фигуры здесь относятся к любой из его более ранних сцен пьянства.
 

Рис. 149. Женщина чистит овощи

Кажется вероятным, что художник сначала нарисовал лондонское полотно, а затем решил пересмотреть сюжет, чтобы он соответствовал более модному обычаю - послеобеденному отдыху. Также происходит небольшое смещение акцента с описания события на дизайн как таковой — например, на новую роль коридора, который из пространства, образованного различными промежутками (и предваряющего вход в частное владение), стал более интересным с его продолжающимся видом doorkijkje (сквозной просмотр) (находка Самюэля ван Хогстратена и таких знатоков, как Питер Тединг ван Беркхаут). Отдаленное сходство есть с «Видом Старой кирхи» Эльзевира, датируемым пятью годами ранее (кат. № 16).


Кат. № 16. Вид Старой кирхи в Дельфте, 1653

Тему этой и подобных картин Де Хоха (см. обсуждение под кат. № 33) можно обозначить как «невинное удовольствие». Женщина, несомненно - служанка, оторвалась от своей работы по дому, чтобы присоединиться к гостю; неясно - мужчина с трубкой пришел только что или несколько раньше [5]. Маленькие девочки с собаками могут символизировать добродетели материнства или хорошего воспитания детей, но ребенок здесь, вероятно, один из нескольких признаков - и, несомненно, символизирует благопристойный дом. Кроме того, фигура девочки смягчает переход от переднего плана к заднему, уводя взгляд в коридор. Если убрать девочку и щенка, получится почти симметричный вид через арки, подобные тем, что можно найти на изображении дворцовых портиков Бартоломеуса ван Бассена и Дирка ван Делена, а также в церковных интерьерах Питера Сенредама, Антони де Лорме и Эмануэля де Витте. За исключением, конечно, того, что в картинах Де Хоха эти общепринятые идеи, как и традиционная веселая компания, низведены на землю — вернее, в мирный приют святого Иеронима.


🅒 Борис Рохленко, перевод с английского, 2022. Источник: каталог выставки "Вермеер и Дельфтская школа" 
Share
Tweet
Pin
Share
No коммент.

Эта картина, одна из шести датированных де Хохом 1658 годом., по меньшей мере два столетия остается одной из его наиболее восхитительных работ. На ней изображены молодая женщина, вероятно, служанка, и маленькая девочка во дворе красивого кирпичного дома. Женщина, по-видимому, вышла из двери справа, которая может вести в сад или кладовую. Она держит неглубокую миску, а девочка, возможно, помогает ей, неся что-то в юбке, без сомнения, для кухни. Распахнутые двери открывают через коридор вид к другому дому с деревянной оградкой от переулка или улицы. Женщина в коридоре, тень от юбки которой падает на плитки пола и на стену, очевидно, хозяйка дома.

Табличка над аркой сохранилась до наших дней в частном доме в Дельфте и гласит: «Это приют Святого Иеронима для того, кто хочет прийти к терпению и кротости. Ибо мы должны сначала спуститься, если мы хотим подняться. 1614». Учитывая ее дату, табличка (скорее всего) должна напоминать о принадлежности к августинскому монастырю Святого Иеронима в Дельфте [2], который потерял большую часть своего имущества во время пожара 1536 года. На картине из Национальной галереи де Хох добавил «год» перед датой в надписи, и он изменил деление слов на строки. Он также прервал надпись листиками, из-за чего слова «святой» и «надо терпеть» в значительной степени скрыты. Возможно, де Хох хотел подчеркнуть смысл кротости, смирения и возвышения, как в изречении «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Матфей, 5,5). Эти слова вполне сочетаются с темой воспитания детей и непрестижной работой по дому, на что также намекают ведро и щетка на переднем плане. Эти принадлежноости писателями того времени рассматривались как знаки не только домашнего уюта, но и моральной чистоты [3].


Дворик возле дома в Дельфте, I658, холст, масло, 73х60 см, подписана слева внизу, на основании входной арки: P.D.H./An 1658, Национальная галерея, Лондон, Англия

Надпись более точно воспроизведена в подобной картине «Компания, выпивающая во дворе» (кат. № 31). Как ни странно, это воспринимается «вместе с улучшенным расположением фигур» (если бы персонажи и сюжет в целом были одними и теми же) как свидетельство того, что картина из частной коллекции могла быть написана раньше [4]. В этой сцене листва перед табличкой на стене закрыает слово «Приют Иеронима», часть «кротости» и другие слова, оставляя немного более разборчивыми «терпение» и «если мы желаем» (или пожелаем) [5]. Возможно, художник намекает на воздержание.

Цитировался ряд правдоподобных и не очень версий в отношении двориков де Хоха. Наиболее интересные связи прослежены со сценками работы на вне дома, такими как скотный двор и конюшня Паулюса Поттера (см. кат. № 54), «Семья точильщика» Герарда Терборха около 1653 г. [6], несколькими наружными видами Николаса Маеса (например, «Молочница у входа в дом», около 1656 г., в музее Веллингтона, Лондон) [7] и серия рисунков с уличными сценками Леонарта Брамера, которая датируется концом 1650-х годов и включает в себя виды женщин и мужчин, работающих на улицах, площадях и в домах [8]. Тем не менее, разборы бесспорных предшественников, которые включают «Часовой» Фабрициуса (кат. № 20) и «Бургомистр Дельфта и его дочь» Стена (кат. № 58), как правило, устанавливают разделение на категории, которые де Хох (как и Брамер в уличных сценах) не разделил бы, например, домашнюю работу в помещении, а не на улице. Его первые дворовые сценки, как и панно около 1657 года в Художественном музее Толедо (рис. 255), тесно связаны с кухонными картинами примерно того же времени (см. рис. 149).


Рис. 255. Питер де Хох, Две женщины и ребенок во дворе дома, 1657, 68х57 см, музей искусств Толедо, Огайо, США

Большое количество уличных зарисовок де Хоха, датируемых примерно с 1657 года, ясно показывает, что художник исследовал достопримечательности Дельфта (особенно в своем районе), где он обнаружил многочисленные живописные эффекты: игра света и тени, замкнутые пространства и открытые виды (ср. «Вид Дельфта» Даниэля Восмаера, рис. 342), богато расцвеченные и текстурированные поверхностяи, такие как облупленные или побеленные кирпичные стены [9], интересные архитектурные сочетания. Примеры последнего встречаются, например, в картине «Женщина и ребенок на участке для отбеливания» около 1657 г. (частное собрание), с его травой, не закрытой выстиранным бельем и полотном, открытым видом во двор и в переулок на косогоре, а также через гребень крыш на возвышающуюся Старую кирху и дальнюю башню Новой кирхи [10].

Есть несколько признаков того, что примерно в 1657-58 гг. де Хох решил поднять уровень своей работы. Можно думать, что многие приемы его живописи были адресованы знатокам искусства. Его выбеленные и облупленные стены напоминают картины Фабрициуса «Вид в Дельфте» и «Часовой» (кат. № 18, 20), «Маленькая улочка» (кат. № 69) Вермеера и работы не таких заметных, но очень скрупулезных художников: Эгберта ван дер Пола и Дэниэля Восмаера (см. кат. № 52, 87). В настоящей картине художник совершенствует несколько известных приемов, которые можно видеть в интерьере кухни около 1657 г.,  а именно: равновесие ближних и дальних зон, заднюю подсветку и высвечивание силуэта, а также комбинации выделяющихся пятен (решетки окон, черепица на крыше, плитка для пола, кирпичи), не говоря уже о гораздо более эффектной обработке практически одного и того же предмета. Большую утонченность и сложность лондонского дворика можно (как сказал бы эстет) смаковать часами, а недавно обретенная зрелость очевидна в том факте, что все общепринятые тонкости — гулкие арки и двери, равновесие фигур (подобно статуэткам, вращающимся в часах ратуши), баланс между телами и пустотами или между геометрией архитектуры и почти импровизированным изображением деревянных деталей - нигде не мешают зрителю воспринять изображение натуры. Может показаться, что искусство и природа проявляются одинаково в левой и правой частях композиции соответственно, но на самом деле эти две сферы сосуществуют повсюду.


Иинтерьер  кухни 

Можно представить де Хоха в привычной обстановке, и тогда стена справа (как и та, что слева) играет роль визитной карточки (трони) художника, так как она снова появляется в «Голландском дворике», чуть более позднем полотне в Вашингтоне (кат. № 33). Стены, конечно, далеко не то же самое: трони, или персонажи (см. обсуждения под кат. № 74, 75) – это вещи, которые кажутся осязаемыми, познаваемыми, хотя на самом деле существуют в нашем воображении.

🅒 Борис Рохленко, перевод с английского, 2022. Источник: каталог выставки "Вермеер и Дельфтская школа" 

Share
Tweet
Pin
Share
No коммент.


В салоне внушительного городского дома двое мужчин, вероятно, армейские офицеры, развлекаются с молодой женщиной, высоко поднявшей бокал с вином. Служанка стоит справа. В таком интерьере с его высоким потолком, большими окнами, кафельным полом и солидным камином можно было ожидать найти лютню и виолу, но как бы взамен этого улыбающийся мужчина с двумя глиняными трубками по другую сторону стола изображает игру на скрипке. Еще одна трубка лежит на столе, на полу валяется дымящийся комочек бумаги. Другой джентльмен жестикулирует, напевая и заглядывая в лицо, вероятно, красивой женщины. Изображение трех фигур, включая движение ближайшего мужчины и причудливую шляпу, очевидно, было заимствовано из «Вежливого разговора» («Отцовское наставление») Герарда Терборха, написанного около 1654 года (Рийксмузей, Амстердам)[1]. На стене висит карта Соединенных провинций, а над каминной полкой размещена большая картина «Воспитание Богородицы» [2]. Её тема намекает на то, что барышня недавно поменяла образ жизни.





I658, холст, масло,панель, 74х64 см, подписана слева внизу, на столе:P.D.H., Национальная галерея, Лондон, Англия


Полотно не датировано, но принято считать, что оно написано в переломный год развития художника, – 1658 – и его обычно расценивают как одну из классических работ Де Хоха. Сравнение с великолепными картинами «Карточные игроки» (рис. 159) и «Женщина, выпивающая с двумя мужчинами» (рис. 254) (обе датированы 1658 годом), а также с другими картинами того года (кат. № 28, 30-32) подтверждает значение этой работы в творчестве художника. Утверждалось также, что она представляет собой своего рода существенный прорыв для Дельфтской школы и Вермеера, и что эта работа, должно быть, поражала художников города, главным образом, ее «мастерским владением приемами построения пространства, использования перспективы и обращения со светом и окружающей средой» [3]. Мало кто сомневается в том, что на работы Де Хоха этого типа — строго говоря, существует лишь несколько сопоставимых изображений интерьеров, датированных им в дельфтском периоде (см. рис. 159; кат. № 32) - повлияли картины Вермеера: «Бокал вина» (кат. № 70) и аналогичная композиция в Брауншвейге (рис. 167). Де Хох не изобретал и не развивал этот подход, но просто перенял его интересным образом. Планировка комнаты (даже мебель и фигуры) все еще в целом такая же, как у Людольфа де Жонга в начале 1650-х годов (см. рис. 250), но она приобрела другой смысл в сценке, изображенной в «Визите» (кат. № 25), которая уходит корнями в местные традиции изображения дворцовых интерьеров Бартоломеуса ван Бассена, Герарда Хоукгеста и Дирка ван Делена. «Музыкальная компания» последнего от 1636 года (рис. 85) - хороший пример: подрезать справа до вертикального формата, уменьшить количество фигур, тщательнее проработать освещение и передачу атмосферы - и работа предстанет очевидной моделью для Де Хоха. Воображаемые изменения - это те, которые почти любой жанрист молодого поколения готов был сделать, как выясняется при сравнении с работами Терборха, Квиринга ван Брекеленкама, Гербранда ван ден Экхаута, Якоба ван Лоо, Николаса Маеса, написанными в начале и середине 1650-х годов, или, если уж об этом зашла речь, самих Де Жонга и Де Хоха. Настоящий интерес к интерьерам, изображенным в картине Национальной галереи и в подобных работах Де Хоха, представляет не их тип (как если бы это был Хоукгест в 1650 году или Брунеллески около 230 лет назад), а их намерение придать патрицианский лоск предмету, который раньше находился в более скромном окружении.



Рис. 254. Питер де Хох, Женщина, выпивающая с двумя мужчинами, 1660, холст, масло, 69х60 см, Лувр, Париж, Франция

Не только рассмотрение более широкого контекста (будь то социального или художественного), но и физическое изучение картины позволяет прийти к обоснованной оценке результатов де Хоха в перспективе и композиции. В 1960 году Нил Макларен сообщил о большом количестве пентиментов [4]. Мужчина в шляпе, стоящий слева от служанки (которой тогда могло и не быть), был вымаран с картины. Юбка служанки и плащ ближайшего мужчины были нарисованы поверх готовой напольной плитки (подход, типичный для Ван Делена и других художников-архитекторов, но не для раннего Де Хоха). На том же человеке когда-то была шляпа; его правая рука и детали фигур его спутников были изменены. Верх дымохода (слева вверху от картины над камином) был подрисован над законченными потолочными балками. Неудивительно, что в такой элементарной схеме перспективы (действительно, нет никакого сравнения с мастерством, продемонстрированным Хоукгестом в начале 1650-х годов) все ортогонали сходятся в одной точке в нижней части карты. Но у художника были проблемы с совмещением рецессии и масштаба: другими словами, с прохождением диагонали по плиткам пола под нужным углом. Расстояние от ближнего человека, стопа которого примерно совпадает с шириной одной плитки, до задней стены - около семнадцати футов. Немного фантазии укажет на то, что зритель только что вошел в комнату, фасад которой выходит на улицу и имеет длину тридцать пять футов, или одиннадцать метров, что в Дельфте дало бы всему дому репутацию богатства. Горизонт находится на уровне глаз служанки, а это значит, что одной из запоминающихся особенностей молодой женщины является ее рост - около семи футов (больше двух метров? – прим. перев.).

Несмотря на некоторые нестыковки, это одна из самых привлекательных картин Де Хоха по причинам, которые потребуют небольшого пояснения в зале выставки.

🅒 Борис Рохленко, перевод с английского, 2022. Источник: каталог выставки "Вермеер и Дельфтская школа" 
Share
Tweet
Pin
Share
No коммент.

28 Женщина с младенцем на коленях и маленький ребенок

I658-60, масло,панель, 60х47см, датирована и подписана слева внизу:P.D.H./A 1658 Художественный фонд «Аврора», Нью-Йорк, США


Женщина сидит рядом с плетеной кроваткой, держит малыша на коленях, разговаривает с ним и показывает на ребенка постарше, который, если судить по курточке и по ситуации, должен быть девочкой. Щенок доверчиво повис в руках девочки, как бы принимая ее любовь и уход, с которыми она следует примеру матери. Натюрморт с фруктами на стене может намекать на плодовитость, одну из семи добродетелей жены, которой мог бы восхищаться муж, подобный изображенному на заднем плане.

Почти неизвестные ранее картины, восхваляющие или с любовью описывающие добродетели материнства и хозяйственные заботы, в заметном количестве появились на голландском арт-рынке в третьей четверти ΧѴII века. Осмысление этих сторон жизни в литертуре не была неожиданным, выше упоминались, например, этические сочинения Якоба Катса "Отец", его книга «Houwelyck» («Брак»), изданная в Миддлбурге в 1625 г. и проиллюстрированая уроженцем Дельфта Адрианом ван де Венне, появились портреты родителей с детьми. Однако в 1650-х годах поток согревающих душу домашних картин кисти таких художников, как Герард Терборх, Квирин ван Брекеленкам, Герард Доу, Николас Маес, Габриэль Метсю и других, менее известных художников, создающих незабываемые произведения (лондонские читатели узнают один из более поздних и самых прекрасных образцов - «Кружевницу» Каспара Нэтшера, 1662 года, из коллекция Уоллеса) был необычайным как общественным, так и художественным явлением, которое частично было порождением относительного (хотя и хрупкого) процветания и мира.

Де Хох может считаться самым плодотворным в этом направлении, особенно в конце 1650-х и начале 1660-х годов, когда были написаны его лучшие домашние сцены, в то время как Терборх и Маес обращались, в основном, к портретной живописи и меньше - к темам современной домашней жизни. Есть несколько причин для успеха Де Хоха в этой области: его сочувствие женщинам в ее роли в семье, и особенно – в отношениях с детьми; его использование света и тени для создания настроения, а также натуралистического пространства и атмосферы; его принятие типа интерьера, сложившегося в регионе в течение 1640-х и 1650-х годов, при изображении людей низшего и среднего класса подобно Ван Брекеленкаму (в Лейдене), Маесу (в Дордрехте), Хендрику Соргу (в Роттердаме) и другим. При уходе в это задушевное направление, в отличие от более официального интерьера, в котором разворачиваются сцены увеселений и который обычно был постановочным, геометрическое членение пространства, которому отдавали предпочтение художники южной части Голландия, идеально подходило для выражения ценностей, дорогих сердцу голландской домохозяйки, таких как порядок, чистота и простота. (Почти такой же небольшой интерьер, видимый с точки обзора, слегка смещенной влево, можно найти в «Женщине с ребенком в кладовой» Де Хоха примерно 1658 года в Рийксмузее, Амстердам).

Влияние Маеса было особенно заметным в изображении Де Хохом домов обывателей, хотя он, очевидно, получил впечатления от жанровых картин того времени. На нескольких картинах, близких к 1657 году (пример - луврский интерьер кухни), заимствование у дордрехтского художника можно видеть в обстановке, в игре света и тени, в служанках, матерях и в самих детях. Следуя рисункам Рембрандта, изображающих женщин с детьми, и его, казалось бы, связанных с ними религиозными сценами, такими как «Святое семейство с ангелами» 1645 года (Эрмитаж, Санкт-Петербург) и «Святое семейство 1646 года» (Государственная картинная галерея, Кассель), его ученик Маес научился облачать фигуры в бархатные тени и теплые потоки света, они кажутся окутанными облачками тумана в беззаботном доме. Подобные ощущения вызывают затемненные интерьеры Де Хоха около 1657 года, и они присутствуют в таких работах, как настоящая картина и в полотне, известнои как «Материнский долг», но он постепенно переходит к более открытой среде с окнами и дверями, через которые падает солнечный свет, врывается ветерок и доносятся знакомые соседские звуки. С этого момента фигуры в домашних сценах Де Хоха кажутся более устойчивыми, как будто молодая мать вросла в свою роль, ребенок чувствует себя защищенным и счастливым, а едва видимый отец доволен своей семьей и скромным достатком.

Что делает все это до удивления реальным, а не каноническим (как это обычно бывает в книгах Катса), так это изображенная Де Хохом окружающая среда и продуманная расстановка (особенно - размещение фигур) в этой среде. На этой картине некрупные фигуры позволяют сам дом представить предметом, и в то же время они уравновешиваются тщательным позиционированием в интерьере. Пустая стена служит фоном семейной группе, линии напольной плитки и архитектурные элементы либо сходятся к ней, либо служат обрамлением. Клюшка для кольфа на переднем плане подчеркивает и немного смягчает построение перспективы, а шар справа уводит взгляд на стульчик у боковой стены. Эту расстановку можно точно нарисовать схематически, и на ранней стадии Де Хох должен был сделать это, но его тяга к совершенству в построении композиции перегружена решением света, текстур и предметов. Следы кисти на стенах, отблески света на нескольких напольных плитках и различные текстуры дерева дверей, нижней стороны ступени, ведущей на этаж выше, и, что особенно впечатляюще, портрета мужчины (который написан на панели, состоящей из вертикальных досок и заключенной в раму из черного дерева) — все эти особенности соблазняют зрителя исследовать дом кончиками пальцев. Окно, из которого открывается вид на кирпичный дом через узкую улицу,— это маленькое чудо изображения солнечного света, который, кажется, плавит стекло в левом верхнем углу и проникает через щели в деревянной ставне в правом нижнем углу. Кольцо на дверном полотне — один из многих поводов в этой картине задаться вопросом, не следовало ли голландскому печатнику и поэту Арнольду Бону добавить имя де Хоха, когда он назвал Вермеера преемником Фабрициуса.

🅒 Борис Рохленко, перевод с английского, 2022. Источник: каталог выставки "Вермеер и Дельфтская школа" 
Share
Tweet
Pin
Share
No коммент.


Вероятно, I658-60, холст, масло, 112х97см, Художественная галерея Академии изобразительных искусств, Вена, Австрия

Этот портрет зажиточной семьи в собственном садике — одно из самых характерных произведений Дельфтской школы. Здесь фигуры и обстановка отличаются совмещением естественности и формализма. Как и у ряда дельфтских картин, датируемых от 1650-х годоа, например, «Вид в Дельфте» Фабрициуса, вид с хоров в Новой кирхе 1650 г. Хоукгеста, «Молочница» Вермеера - у работы Де Хоха почти нет прецедентов, если они вообще есть. И еще раз, по сути - наоборот, работа Де Хоха имеет глубокие корни в прошлом, но восходит к периоду, когда художники различных жанров (не в последнюю очередь – официального портрета) вводили многочисленные вариации в пределах определенных типов композиции. Де Хох, очевидно, был очень хорошо осведомлен об этих нововведениях и был вдохновлен ими на осовременивание укоренивщейся формы.

Этот прием подобен тому, который использовал Рубенс в своем автопортрете с Еленой Фоурмен и одним из их детей (Метрополитен-музей). Рубенс заимствовал обстановку и (в его случае) расположение фигур из жанровых сцен, начиная от гравюры Дюрера и заканчивая его собственным «Садом любви» (Прадо, Мадрид) (что повторил Де Хох поколением позже). Как и другие портретисты того времени (сравните «Женатая пара в саду» Франса Хальса [Исаак Масса и Беатрикс ван дер Лаен?} около 1622 года, в Рийксмузее, Амстердам), Рубенс вдохнул новую жизнь — или, скорее, ввел новую моду на изящную неформальность в укоренившуюся традицию группового портрета в полный рост. Садовая обстановка также допускала естественное присутствие символов: на полотне Де Хоха розы слева обозначают любовь (как на семейном портрете Рубенса), фрукты на столе - плодовитость, а виноградная лоза на шпалере - либо символ самого состояния брака, либо символ потомства (понятие, восходящее к сравнению в Псалме 127, описывающем жену как плодоносную лозу у дома мужа).

Частные садики считались обязательным приложением к богатству, аристократизму и были как бы кусочками средневековых монастырских садов (которые были заменены в Дельфте садиками, подобными этому). Среди символов этих монастырских островков были Эдемский сад, или Рай, и девственность, представленная некоторыми цветами и садиком за оградой и даже обнесенным стеной садом (см. картину «Богоматерь и девственницы» Мастера из Дельфта). Башня Новой кирхи на заднем плане может подчеркнуть эти общепринятые в брачных и семейных портретах символы и, конечно же, связывает персонажей с Дельфтом (можно «с натяжкой» в милю или две сравнить взгляд Петруса Шенка на дворец в Рейсвейке с его садами и с башней Новой кирхи на заднем плане). Вероятно, члены семьи на картине – прихожане этой кирхи. Наконец, кирха и садик наводят на мысль, что калитка на этой картине может означать смерть и вход в рай (как в Псалмах 9 и 23). Может быть, уходящая фигура на заднем плане напоминает об умершем члене семьи?

Де Хоху не нужно было придумывать все эти идеи самому. Как и в случае с портретом семьи Ван дер Дуссен работы Хендрика ван Влита, датируемым примерно двадцатью годами ранее, заказчик предложил или, по крайней мере, одобрил детали иконографии (которые на этой картине включают поднятую кисть винограда). Тем не менее, Де Хох был подходящим художником после того, как был определен общий подход, учитывая, что в его картинах с видами садов и двориков Дельфта на заднем плане показана башня Старой или Новой кирхи. Правда, он не зарекомендовал себя как портретист, и это, должно быть, одна из причин того, что картина ранее приписывалась Герарду Терборху и даже Карелу Фабрициусу. Хотя нет явных причин сомневаться в том, что эти фигуры принадлежат кисти Де Хоха, можно задаться вопросом, не помогал ли ему кто-то из признанных портретистов, скажем, Якоб Виллемс Дельфф Младший.

Как обсуждалось в главе 5, один из наиболее явных прототипов композиций Де Хоха - гравюра династического портрета Класа Янша Вишера «Знаменитая семья Оранских-Нассау», датируемая концом 1620-х гг. К тому времени, когда в 1627 году родился самый маленький персонаж Луиза Генриетта, четыре персоны справа (Вильям Молчаливый, его вдова и два его старших сына) были мертвы. Глядя на их статуарность, никто не мог предположить, что кто-либо из персонажей Де Хоха справа был бы в такой же позе; каноны династического портрета вообще не переносились на памятные изображения простых смертных, не имевших значимых заслуг. Собака рядом с креслом Луизы де Колиньи и та, что у ног сидящей женщины на картине Де Хоха, предположительно означают верность в браке. На гравюре также можно найти мотив плодоносящей лозы (позади Амалии ван Сольмс) и «садовой» террасы с тротуаром, направляющим взгляд к церковной башне на заднем плане (с надписью «Гаага»).

Почти современными гравюрам Вишера являются портреты генуэзских семей на террасах ВанДейка, а также различные рисунки, гравюры и картины с изображениями придворных на прогулках (пеших или верховых) в Гааге. Портреты маслом, как правило, не так быстро отзывались на нововведения, как работы на бумаге, но примерно с 1630 г. появилось много новых форм, а самой приемлемой для Де Хоха была фламандская традиция изображения семей на садовых террасах или в подобном обрамлении. Между официальным портретом «Филипп, четвертый граф Пембрук и его семья» Ван Дейка (коллекция графа Пембрука, Уилтон-Хаус, Уилтшир) и во всех отношениях менее аристократичной работой Де Хоха присутствует длинный ряд аналогичных композиций Иоганна Бокхорста, Теодора Бойерманса, Якоба ван Оста Старшего, Давида Тенирса Младшего и других, в том числе – и прежде всего - Гонзалеса Кокса, работавшего на голландский двор с середины и до конца 1640-х годов. Охотно восприняли эти изменения голландские художники в Гааге и ее окрестностях; портреты семей на террасах, в садах или в парках Яна Мийтенса, Антони Паламедеса и Кристиана ван Ковенберга упоминались в главе 3. Есть несколько версий такого типа (до того времени или близко к нему), схожих с этой картиной: например, «Семейная группа на террасе» Людольфа де Йонга середины 1650-х годов (частное собрание) и картина брюссельского художника Гиллиса ван Тилборга. «Групповой портрет: свадебное торжество» около 1660 года в Метрополитен-музее. Рядос с изображением семьи среднего класса, обедающей в деревенской гостинице (работа Ван Тилборга), картина Де Хоха может быть воспринята как официальный портрет.


Рис. 253. Питер де Хох, Женщина и служанка во дворе, 1661, холст, масло, 74х63 см, Национальная галерея, Лондон, Англия

Эти предшественники вдохновили Де Хоха, но они не полностью объясняют ее непосредственность, впечатление, с которым он изобразил существующее в Дельфте место. В значительной степени это собственный вклад художника; действительно, примерно такая же беседка и каменные ступени, ведущие через городскую стену Дельфта (но без деревянных перил), встречаются в двух его жанровых сценах: «Женщина с ребенком во дворе» около 1658–1660 годов (Национальная художественная галерея, Вашингтон). и «Женщина и служанка во дворе» ок. 660 г.. То, что художник использовал эти мотивы в других картинах вместе с дорожками, воротами и домами, предполагает, что обстановка на настоящей картине является только правдоподобной, а не действительной собственностью семьи. Однако творение Де Хоха все же заслуживает сравнения с изображениями реальных достопримечательностей Дельфта, включая картину Даниэля Восмаера, на которой изображена модная пара (почти как пара Де Хоха слева) идет по развалинам, оставленным взрывом 1654 г., и, конечно, «Бургомистр Дельфта и его дочь» Яна Стена. Последняя, действие которой происходит на улице по особым причинам (тема милосердия и включение церкви), напоминает некоторые из более простых примеров семейного портрета на террасах и утраченное полотно Людольфа де Жонга около 1655 г. «Офицеры гражданской гвардии Роттердама». Эти произведения того же десятилетия нельзя считать источниками композиции Де Хоха, но они иллюстрируют художественную атмосферу, из которой он черпал свои собственные идеи.

Никакой достаточно обоснованой идентификации семьи на представленной картине никогда не предлагалось. Картина изображает три поколения семьи среднего достатка. Их одежда и осанка указывают на обеспеченность и традиционность. Один из исследователей задается вопросом: человек на ступеньках на самом деле связан с семейством, или он оказался здесь случайно? По мнению автора, вполне вероятно, что он муж женщины с собакой и что молодой человек позади нее - их сын. Мужчина слева может быть другим сыном семьи (он похож на мужчину на ступеньках) со своей новой женой или невестой. Многочисленные пентименты указывают на то, что художник был несколько менее уверен в том, где расположить фигуры, чем в их положении в обществе.

🅒 Борис Рохленко, перевод с английского, 2022. Источник: каталог выставки "Вермеер и Дельфтская школа" 122
Share
Tweet
Pin
Share
No коммент.


Вероятно, I657, масло, дерево, 50х46 см, подписано слева нв задней стороне стула: P.D.H., частная коллеккция, Цюрих, Швейцария

Эта редко экспонируемая картина получала различное аттрибутирование в прошлом, начиная с 1866 года, когда Теофил Торе-Бюргер приписал ее Вермееру. Вильгельм Р. Валентайнер в 1929 году каталогизировал работу Де Хоха и считал, что ее построение заимствовано из композиции «Кавалер и молодая женщина» Вермеера. Более поздние авторы были склонны рассматривать Вермеера как должника, со свойственной ему экономией перерабатывающего новации Де Хоха. Лоуренс Гоуинг похвалил картину как «одну из многих плодотворных комбинаций, которыми был отмечен замечательный период его творчества», и он дает понять, что это повлияло на Вермеера. Однако в то же время историк предусмотрительно подчеркивал, что доказательства неубедительны и что в любом случае «художники Дельфта могли черпать варианты из многих источников». Питер Саттон высказывал свое мнение в 1980 г. c большими оговорками, но в 1988 году отказался от него в пользу Де Хоха в авторстве «основных компонентов композиции» и датировки полотна Вермеера по крайней мере на два года позже, чем обычно, примерно 1660 годом.

Более пристальное изучение этих двух картин показывает, что они не так уж похожи, как может показаться, а более широкий взгляд на голландскую жанровую живопись 1645-60 гг. приводит к заключению, что обе картины скорее традиционны по близости точки обзора и использованию света. Кроме того, буря в стакане воды (или в бокале) оказывает Де Хоху медвежью услугу вне зависимости от того, создал он или нет произведение, не имеющее явных прецедентов в своем творчестве. Ибо, несмотря на то, что угол комнаты с окном, потоком света и (в самом углу) тени напоминают Вермеера, несмотря на сюжет, подсказанный Герардом Терборхом или Гербрандом ван ден Экхаут, или Вермеером, несмотря на то, что он никогда до этого не изображал игроков или солдат в кирасе — Де Хох написал композицию, схожую с его более ранними работам и соответствующую его темпераменту. Улыбки и жесты, в особенности демонстративное и неуклюжее швыряние карты, все фигуры, присутствующие в этой картине (даже те, что изображены на стене), имеют мало общего с наиболее очевидными источниками этой работы, и они являются личной находкой Де Хоха, который к этому времени уже состязается с Людольфом де Йонгом - источником его вдохновения в прошлом.

Второстепенные соображения, притянутые историками, также отвлекли обсуждение от самого качества этой картины, которое, по общему признанию, не проявляется ни в одной из известных ранее. Зеркало со срезанной кромкой в ​​левом верхнем углу чудесно контрастирует с текстурированными световыми пятнами в окне (за которым угадыаются кирпичи наружной кладки) и на столешнице. Зеркало может быть связано с мирской суетой, но его более непосредственная функция, по-видимому, заключается в том, чтобы показать зрителю, что китайская ваза и чаша стоят на буфете вне поля зрения справа. Есть ещё отражения, которые можно видеть в доспехах и на раме из черного дерева, и более тонкие световые эффекты, такие как освещение стены слева и зелено-серое переплетение скатерти. Картина также отличается от большинства ранних работ Де Хоха своим богатым и утонченным сочетанием цветов, темой красного и желтого, представленной шляпой и подушкой на стуле и продолженной в солдатской перевязи цвета лосося, в манжете руки, держащей туз. Следы мела на столе и другие отвлекающие детали в сумме дают гораздо меньше, чем общий эффект картины, которая, несмотря на неуклюжую динамичность, обладает особенностями, которые привычнее видеть у Вермеера.

🅒 Борис Рохленко, перевод с английского, 2022. Источник: каталог выставки "Вермеер и Дельфтская школа" 113
Share
Tweet
Pin
Share
No коммент.
Newer Posts
Older Posts

Овидий Назон. Метаморфозы. Художники

Овидий Назон. Метаморфозы. Художники

Борис Рохленко. Не очень полное собрание сочинений по картинам

Борис Рохленко. Не очень полное собрание сочинений по картинам

Виртуальный музей Рубенса

Виртуальный музей Рубенса

Блог "Неочевидное-вероятное"

Неочевидное-вероятное Блог содержит статьи Бориса Рохленко о картинах различных художников

Недавние Посты

Follow Us

  • facebook
  • twitter
  • instagram
  • Google+
  • pinterest
  • youtube

Blog Archive

  • января 2025 (26)
  • декабря 2024 (31)
  • ноября 2024 (30)
  • октября 2024 (31)
  • сентября 2024 (18)
  • февраля 2024 (1)
  • января 2024 (1)
  • декабря 2023 (1)
  • ноября 2023 (1)
  • ноября 2022 (1)
  • сентября 2022 (1)
  • августа 2022 (1)
  • июля 2022 (2)
  • июня 2022 (3)
  • мая 2022 (3)
  • апреля 2022 (3)
  • марта 2022 (3)
  • февраля 2022 (3)
  • января 2022 (5)
  • декабря 2021 (6)


Created with by KALBASKA | Distributed by Blogger Templates