Этот не совсем обычный субъект был замечен не только в творчестве Ван Алста, но и в европейских натюрмортах XVII века.
Сами мыши отнюдь не редкость в нидерландских натюрмортах: например, немца Георга Флегеля (1566–1638), фламандцев Яна Брейгеля Старшего (1568–1625) и Руланта Саверея (1576–1639), а также дельфтского художника-флориста Якоба Фосмаера.
Однако подобная комбинация мыши и догорающей свечи, по-видимому, восходит к иллюстрированной рукописи знаменитого антверпенского художника Йориса Хёфнагеля (1542–1601). Его карьера миниатюриста состоялась при покровительстве королевского двора, которое Хёфнагель нашел в Мюнхене у герцога Альбрехта V Баварского (ок. 1577-79), а затем у эрцгерцога Тирольского Фердинанда II (ок. 1582-90). В течение 1590-х годов Хёфнагель работал, в основном, на императора Рудольфа II в Праге, но жил во Франкфурте-на-Майне и в Вене. Художника ценили более всего за его превосходные зарисовки ботанических и биологических образцов, а также как автора эмблем.
Саверей (который был коллегой Бальтазара ван дер Алста в Утрехте), вероятно, был знаком с работой Хёфнагеля в годы его пребывания в Праге (ок. 1604-13). В 1594 году Хефнагель нарисовал акварель: мышка с огарком свечи и орехом (Кабинет гравюр, Амстердам). Очень маленький листок посвящен другу художника Иоганну Муйзенхолу (чья фамилия означает «мышиная нора») и иллюстрирует пословицу о том, что у человека, как и у мыши должно быть больше, чем одна дорога к отступлению.
Похожая мышь встречается в известной серии гравюр «Студийные зарисовки (архетипы) отца Георга Хёфнагеля», которая была опубликована в 1592 году сыном художника Якобом Хёфнагелем (1557 - ок. 1630). Последний, преданный сторонник Фредерика V, «Зимнего короля» Богемии (и племянника голландского генерал-губернатора), бежал из Богемии в Голландию, где он жил в 1620-х гг. Архетипы изображают большое разнообразие цветов, насекомых и животных, которые сопровождаются латинскими девизами и афоризмами.
Последним Хёфнагели были, в основном, обязаны «Пословицам» Эразма с кружевами древней мудрости, прошедшими множество изданий. На одной из тарелок в «Зарисовках» в центре страницы сидит мышь, окруженная насекомыми, огрызками фруктов и лепестками цветов, здесь же мидия, улитка и огарок свечи. Надпись «Mus non uni fidit antro» («Мышь не полагается на один выход») заимствована у Эразма и означает, что у человека должно быть несколько друзей или более одного интереса - например, философия или богатство, чтобы в конце дня (или в конце жизни) всегда был запасной выход.
Такая изощренная метафора пришлась бы по вкусу просвещенным коллекционерам в Дельфте и Гааге. В частности, это можно отнести к Константину Гюйгенсу с его любовью к латинской литературе и его близкому другу Жаку де Гейну Младшему, выполнившему зарисовки мыши в манере, очень похожей на стиль Хефнагеля.
Был ли у картины Алста еще какой-либо скрытый смысл, выходящий за рамки vanitas (бренности земного) - мышь была символом расточительной жизни и множества грехов - трудно определить; можно сказать, что понимание картины полностью зависит от зрителя.
Судя по дате, «Натюрморт с мышью и свечой», вероятно, были написан молодым Ван Алстом во Франции. Однако его стиль схож с его ранними работами в Дельфте и с натюрмортом в Лейдене, где Ван Алст и Стинвиксы свели знакомство.
Баланс между назиданием и эстетическим удовольствием часто говорит в пользу последнего в Дельфте и Гааге (в большей степени, чем в университетском Лейдене), что, безусловно, имеет место здесь. Визуальную привлекательность картины усиливает основание подсвечника - медная плошка, дающая на поверхности слабый отсвет угасающего в темноте фитиля.
Виллем ван Алст, Натюрморт с мышью и подсвечником, 1647, 19х24 см, частная коллекция
🅒 Перевод с английского Борис Рохленко
Источник: Каталог выставки "Вермеер и Дельфтская школа"