67. Спящая служанка

by - октября 26, 2024

 


67. Спящая служанка

1656-57 холст, масло, 87х77 см, подписано слева над головой фигуры: I-Vmeer, Метрополитенмузей, Нью-Йорк, США


 


Большое полотно Вермеера из коллекции Альтмана, датированное 1656-57 гг., было выставлено в Амстердаме в 1696 году на аукционе картин, принадлежавших Джейкобу Диссиусу (1653-1695), под названием «Пьяненькая служанка, дремлющая за столом» [1]. Запись в каталоге, предназначенная для проведения продажи, не для потомков, многим более поздним читателям показалась неподходящей для откровенной зарисовки художником физического и душевного состояния девушки. Должно быть, отчасти по этой причине «Служанка» - тот же термин, что и в предыдущей записи каталога продаж Диссиуса для описания служанки в картине Вермеера «Хозяйка и служанка» (рис. 286) [2] - время от времени превращался в «домоправительницу» [3]. Однако ситуация, аналогичная изображенной Николасом Маесом в картине «Интерьер со спящей горничной и хозяйкой» («Ленивая служанка», 1655 г., Национальная галерея, Лондон): распахнутый воротник, красивый головной платок, сомкнутые веки девушки - при сравнении с многочисленными жанровыми сценами других голландских художников и с ранними работами Вермеера, в которых служанки того или иного рода воспринимаются как вероятные напарницы для любовных утех (например, спутницы Дианы, проститутка в «Сводне», скромная молочница; см. кат. № 64, 66, 68) - не оставляет сомнений в том, что на картине Альтмана, действительно, дремлющая и, вероятно, пьяненькая служанка. Как недавно заметил один историк костюма в связи с этой работой, домашняя прислуга в Нидерландах часто подвергалась критике за слишком богатые наряды. В 1681 году в Амстердаме был принят «Закон о роскоши», который запретил носить украшения и одежду из шелка [4]..

Естествеено, что большие жемчужные серьги, свисающие по щекам к ее сладко улыбающимся губам, так же намекают на Венеру, как и полненькая маленькая ножка ее сына Купидона и маска (в картине на стене над горничной), что определенно раскрывает начитанным современникам любовный мотив. В сонной головке не возникают чудовища (как это случилось позже у Гойи), но пояляются приятные сны, чему помогает полупустой бокал на столе и тепло полуденного солнца (судя по отсвету на дверном косяке, исключительный момент у Вермеера – он сам очарован светом). Сон и сновидения также ведут человека (как лень, приводящая к другим порокам в нидерландском искусстве, по крайней мере, в дни Иеронима Босха) к пренебрежению домашними делами, об этом здесь говорит то, что строгая хозяйка увидит моментально:: сдвинутый стул, посуда на переднем плане (напротив, на заднем плане – полный порядок); распахнутые двери (включая, видимо, входную дверь дома в коридоре, о чем говорят полоски света) и то, что кажется более серьезной оплошностью - ключ в замке с обратной стороны двери (видимо, это так и есть) слева от девушки [5]. В любом случае, сама по себе открытая дверь – знак того, что не только дом, но и девичья честь остались без защиты. В более ранних, простонародных нидерландских изданиях мужчину, проходящего в открытую дверь, может встречать молодуха с улыбкой и фразой (которая сопровождает рисунок):"Compt vry inne" (Заходи сразу) – или (точнее) таким двусмысленным предложением: "Входи смелее, Пьер!» [6].

Рентгенограмма показала, что вначале Вермеер разместил на заднем плане в проеме ближней двери мужчину с собакой (рис. 280).


Рис. 280. Рентгенограмма правой части фиг. 67



Здесь собака – не символ верности (как Фидо), а за своего рода намек на уличные собачьи знакомства. Вермеер заменил гостя зеркалом на дальней стене (как бы намек на то, что физическая близость быстротечна), а стул на углу и подушка, вероятно, еще один признак недавней бурной пирушки. На столе большая китайская ваза с фруктами намекает на искушение не только Пьера, но и на грехопадение Адама; вино кувшин, тщательно протертый бокал, лежащий на боку, нож и вилка (?) как бы подтверждают, что это было более чем теплое застолье. Как в случае с лютней и бокалом в «Сводне». (кат. № 66), нож и белый кувшин с открытым горлышком (также недавно вытертые) лежат под прозрачной тканью и наводят на мысль, что разговор с глазу на глаз мог незаметно перейти в соитие.

Приведенное выше суждение о «Спящей служанке» кажется не так неожиданным для Вермеера (точнее, для нашего представления о нем), если поместить картину между «Сводней»и несколько более поздними «Кавалером и молодая женщина» (рис. 165) и «Молочницей» (кат. № 68). На картине из коллекция Фрика женщина с бокалом вина развлекает визитера, а на холсте в Риксмузее простушка с опущенными глазами, легкой улыбкой и невесомым кувшином стоит на кухне (Купидона видно на одной из дельфтских плиток на заднем плане). Сам Вермеер положил начало процессу подчистки, продолжаюшийся в наши дни, в результате чего соблазнительная служанка преобразилась в любовницу (выглядит строже), а «ее вид рождает физическое и моральное ощущения, несравнимые с любым другим персонажем в голландском искусстве» (можно посочувствовать Пьеру, который пытается нарушить ее уединение) [7]. Ох, как Питер ван Рюйвен, который, видимо, владел и «Спящей служанкой», и «Молочницей» (от него они попали к его вдове и дочери и далее к его зятю Якобу Диссиусу), посмеялся бы над этим чопорным и ошибочным толкованием недооцененных работ Вермеера. Должно быть, он ценил и, возможно, поощрял саморедактирование художника, так что тема, знакомая по книгам с эмблемами, непристойным гравюрам и картинам таких художников, как Джейкоб Дак и Николас Маес, становилась, как и здесь, мотивом, созвучным изображенным Герардом Терборхом кухарок и девиц в интимные моменты (хотя и произошли они от разгоряченных стряпух Иоахима Бейкелара и Иоахим Эйтеваля, а дальний родственник девицы, аккуратно расставляющий кувшины и кружки в картинах Герарда Доу, может пробудить у мужчин размышления об искушении, воздержании и об искусительности искусства). Вермеер на этом раннем этапе его творчества, а зачастую и позже, считает зрителя любителем подсматривать, чьи инстинкты тянут его к этому пороку и в то же время его удерживают [8].

Ранние исторические картины Вермеера выглядят очень по-домашнему и отчасти – из-за голландских особенностей одежды (можно видеть, что такой же атласный жакет, как на этой картине, появляется в «Диане и ее спутницах» (кат. № 64)). Тем не менее, до сих пор поражаешься тому, как естественно художник обратился около 1656-57 года к темам современных манер и впитал идеи жанровых художников, таких разных, как Ван Хонтхорст, Ван Ковенберг, Терборх, Доу, Маес, Якоб ван Лоо, Франс ван Миерис и Питер де Хох. Прямоугольные построения, палитра и богатая игра света и тени в «Спящей служанке» очень напоминают интерьеры, написанные Маесом (рис. 281), который вернулся из Амстердама в его родной Дордрехт в конце 1653 года и который в 1655-56 годах рисовал привлекательных юных девиц и мамочек, а также дремлющих пожилых женщин.

(Вермеер, кажется, объединяет типы почти в каждом случае заимствования) [9]. Фон на картинке Альтмана выглядит как написанный Маесом и «зарисованный с натуры» (как Сезанн сказал, что он хотел бы сделать Пуссену) или с удобной точки в доме свекрови Вермеера. Но такого простого толкования едва ли достаточно, чтобы объяснить сделанное художником. Никто из художников не получил заметных преимуществ от работ Маеса или других его современников (с их фронтальными разделенными на части построениями, подобными этому), ощущение, что небольшой сдвиг точки обзора мог бы изменить композицию (например, стул в дверном проеме или около дверного косяка), или что внезапные скачки в пространстве и смещение центра – здесь "перспектива" почти полностью зависит от фокуса и масштаба – точно так же зависят от самого зрителя [10]. Тем не менее, понимание этой проблемы восприятия чувствуется в некоторых архитектурных картинах Хоукгеста и де Витте (см. кат. № 37, 91) и, конечно же, в «Виде в Дельфте» Фабрициуса (кат. № 18). Примеры свежего взгляда - в «Спящей служанке», которая включают в себя не только великолепные переливы света и цвета, но и подчеркнутую скромность опущенных глаз (в сравнении со «Сводней»), - предполагают, что картина, как «явно переходная работа» [11], переступает через порог на пути к зрелым изображениям интерьеров (например, кат. № 72).
 

Рис. 281. Николас Маес, Швея, 1656, дерево, масло, 56х46 см, коллекция Гарольда  Самуэля, Лондон, Англия



1. No. 8 in the catalogue, it sold for 62 guilders; see Montias 1989, p. 364 (doc. no. 439 ). The Dutch is given in Aillaud, Blankert, and Montias 1986, p. 216.

2. See Aillaud, Blankert, and Montias 1986, p. 216: "7. Een Juffrouw die door een Meyd een brief gebragt word, van dito. 70-0" (A Young Lady to whom a maid brings a letter, by the same. 70 guilders, 0 stuivers).

3. Wheelock 1995a, p. 40, who cites the costume and pearl earrings in support of this conclusion.

4. De Winkel 1988, p. 328.

5.As discussed and deciphered in Donhauser 1993.

6. Published in connection with A Maid Asleep in Salomon 1998b, pp. 316-19, fig. 11 (an anonymous print of about 1630 ).

7. The quote is from Wheelock's discussion in Washington, The Hague 1995-96, p. 108. Compare, if possible, The Milkmaid with Rembrandt's Aristotle with a Bust of Homer (Metropolitan Museum, New York).

8. On the seductiveness ofVenus-like figures, vision, and art, see Sluijter 1991-92.

9. See Krempel 2000 for a catalogue of Maes's work.

10. John Nash describes these effects in A Maid Asleep in three pages of outstanding formal analysis: Nash 1991, pp. 56-58.

11. Wheelock 1981, p. 74

🅒 Борис Рохленко, Пер. с англ, 2022. Источник: Каталог выставки "Вермеер и Дельфтская школа"

You May Also Like

0 коммент.

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.