В этот безмятежный вид голландской гавани (видимо, Схидама - родного города художника) Пинакер привносит на север закатный свет Средиземноморья. Медное сияние заходящего солнца напоминает пейзажи Яна Бота и итальянские сцены самого Пинакера, такие как Деревенский дом на излучине реки ок. 1648 г. (рис. 270) и Итальянский морской порт 1650 г. (частное собрание, Великобритания) [1].

Сходство итальянских сценок середины ΧѴII века и этого интересного голландского городского пейзажа подчеркивает то, что внимание известных художников Дельфта к впечатляющим качествам дневного освещения было частью более широкой тенденции 1650-х годов. Светлые палитры, обычно с более местным колоритом, чем в этой картине, широко использовались в пейзажной живописи и других жанрах во всех Нидерландах. Но особое качество яркого света и сравнительно неширокой палитры, встречающиеся на этом полотне и в картинах других художников, работавших в Дельфте и его окрестностях в начале 1650-х годов- сравните, например, произведения Поттера на этой выставке (кат. № 54, 55); «Часовой» Фабрициуса (кат. № 20); раннего де Хоха (кат. № 23, 24); и Ван дер Пола в Риге (кат. № 52) -более тесно связаны с итальянскими пейзажами Бота, Кейпа, Пинакера и других, чем обычно предполагается.

В любом случае сравнение «использования Поттером особых световых эффектов, в том числе контражура», с подобными качествами Пинакера (Харвуд говорит о «Пейзаже с коровами» около 1649 г. в Рийксмузее, Амстердам) помещает художников в более широкий контекст, который меньше относится к влиянию, но больше - ко вкусу [4]. В настоящей работе Пинакер демонстрирует эффективность живописных тональностей и силуэтных эффектов, найденных впервые в пейзажах. Они могли бы преимущественно использоваться в архитектурных картинах. Ранние кабацкие интерьеры де Хоха и виды внутренних двориков Дельфта сравнивались выше с «Пейзажем с козопасом» Пинакера (см. обсуждение кат. № 56) и подобными работами. Главный источник вдохновения де Хоха в его ранних жанровых интерьерах – роттердамец Людольф де Йонг, который написал несколько итальянских и пасторальных пейзажей до того, как основательно переключился на жанровые сцены в начале 1650-х годов [5].

Пинакер также разделяет с Поттером, Фабрициусом, де Хохом и другими дельфтскими художниками, работавшими в начале 1650-х годов, вкус к структурированной композиции: скорее спокойной, чем тревожной, скорее гармоничной, чем упорядоченной (сравните "Гавань" Даниэля Восмаера, кат. № 86). Паруса, плывущие как гонимые ветром воображаемые облака (неужели такой высокий корабль не спустит свои главные паруса у причала?), и здание

справа уравновешивают горизонтальные линии городского пейзажа, а низкому своду подъемного моста соответствуют плавные обводы лодки на переднем плане. Если отвлечься от темы, дизайн удивительно похож на построения «Часового» (кат. № 20), в котором Фабрициус подходит к арочному входу в город под косым углом зрения и находит в этом обрамлении вида более располагающую версию мирной сценки Пинакера (любопытно, что парус просмаатривается за стеной и крышей, видимой через арку Фабрициуса). Аналогии можно найти и у Де Витте: в виде Старой кирхи в Монреале (кат. № 91) диагональное углубление на переднем плане (заполненное предметами, служащими той же цели, что и бревна Пинакера) приводит к длинному понижению через середину основания. В обеих картинах поток света как бы приглушает предметы в картине. Проникновение света у де Витте (который рисует архитектуру как пейзажист) и у Пинакера также вызывает чувство, что какой бы уголок пространства ни был определен, какая бы улица, гавань или собор ни были построены, они остаются тонкими царапинами в бесконечном мире.

Несмотря на изощренность композиции, можно сказать, что на ней - место рядом с домом отца Пинакера в Схидаме [6]. Гостиница справа и парусники наводят на мысль, что картина могла быть задумана как дань памяти отцу: он содержал семью, в основном, как виноторговец и совладелец не менее трех торговых судов [7]. Сейчас гостиница в запустении, и торговый порт Схидам выглядит почти так же, как гавань в картине Вермеера «Вид Дельфта» (рис. 23). Кучка людей, в основном дети, собралась вокруг человека с газетой, в которой, возможно, есть какие-то не очень важные новости. Лодочник на переднем плане предлагает (как кажется) свои услуги гуляющему джентльмену. Другие фигурки тоже выглядят приятно, поскольку они заполняют пространство.

На этом полотне и в других произведениях начала I650-х годов Пинакер опережает Вермеера в наиболее существенном: свет, объем, композиция, и этот перечень можно продолжить. Скрытые уловки - почти в каждом кусочке картины,требуется наблюдательность, чтобы обнаружить в повседневности самые впечатляющие красоты

1.Harwood 1988, nos. 6, 15, pls. I, III. The "farmhouse" might better be described as an old villa, given its large buildings around a courtyard, a small turret embellishing the roofline, and the stone ramp down to the river. Compare paintings by Both such as Landscape with a Draftsman (in the Carter collection) and Southern Landscape with Travelers (Montreal Museum of Fine Arts), both dating from the second half of the 1640s; Montreal 1990, nos. 15, 16.

2. Harwood 1988, pp. 24-25.

3. See The Hague 1997-98a, no. 19.

4. The quote is from Harwood 1988, p. 23. For the Rijksmuseum panel, see Harwood's no. 12, pl. II.

5. See Fleischer 1989, chap. 2, and figs. 31, 32, 35-39, 43-48. Fleischer mentions Pynacker in relation to DeJongh solely in connection with a motif Pynacker is supposed to have borrowed in the early 1660s. It seems possible that Italianate scenes of about 1650-55 by DeJongh, such as A Shooting Party (National Gallery of Ireland, Dublin) and Hunters in a Hilly Landscape (location unknown), were partly inspired by the artist's neighbor in Schiedam, Pynacker; for these two pictures, see Fleischer 1989, figs. 39, 47.

6. See Harwood 1988, p. 60.

7. Ibid., p. 15.